30-06-2017 СОЧИНЕНИЯ » Рассказы

О трудом заработанных деньгах

Нет, вы не так поняли. Могил мы не копаем и гробов не изготовляем. Задача у нас куда более тонкая – мы отвечаем за выполнение плана. Ну, да, вроде как бы руководим. ЦРУ рассылаем (при чём тут Лэнгли – ценные руководящие указания), за техникой безопасности наблюдаем, отчёты составляем, балансы всякие, сметы, в общем, работы хватает.

Но главное – отвечаем за выполнение плана.

Так вот, было, значит, такое дело – конец квартала, неделя всего осталась, а у нас ещё десяти трупов не хватает. Правда, тут авария случилась, муж с женой на машине в дерево, оба насмерть. А ребёнок, паршивец, выжил, двумя переломами отделался. Однако, день – другой проходит, а восьми покойников как не хватало, так не хватает. Разослали своих людей по больницам, выявили кандидатов, круглосуточное дежурство организовали. И всё же, как знать – вдруг такой вот кандидат лишний день протянет, а потом уже его смерть никому не нужна. Повезло, правда, в таком месте, где и не надеялись на успех – одна девица мёртвого ребёнка родила. Человек – не человек, а галочка в отчёте есть. Лучше бы, конечно, двойню, но и то хлеб.

Но, как ни крути, даже если все, кому положено, вовремя помрут – всё равно двух покойников не хватает. А за срыв плана по головке не погладят, дело-то ведь не шуточное. Собрал нас Ферапонт Ферапонтович и говорит:

- Товарищи, делитесь своими соображениями, вопрос серьёзный, однако не стесняйтесь высказывать смелые мысли.

Ни у кого, конечно, никаких мыслей, ни смелых, ни других каких. Только Светочка – младший техник – возьми да и ляпни:

- А что, если собаку закопать, придумать ей имя и фамилию, и всё прочее – так она и за человека сойдёт?

Все посмеялись, только старший инженер Валерьян Настурциевич сказал, что что-то в этом есть.

- Если бы ещё и документы надлежащие оформить, так совсем, может, и недурно бы получилось.

Ферапонт Ферапонтович этакие мысли пресёк на корню:

- У нас здесь солидная организация и не для того создана, чтобы собак закапывать. А вот документы оформить можно – было бы свидетельство о смерти.

Тут кто-то из молодых вспомнил, что у одной врачихи есть дочка-наркоманка. Если эту девицу на работу взять, мамаша что хочешь выпишет – хоть о смерти, хоть о рождении.

Ферапонт Ферапонтович заложил руку за обшлаг – вылитый Наполеон – и рёк:

- Валерьян Настурциевич, сейчас же идите и предложите бедной девочке непыльную и хорошо оплачиваемую работу, вот, хотя бы в отделе научного обоснования. Милицию беру на себя. Группа Коржикова придумывает на пробу несколько фамилий с именами, отчествами, биографиями, родственниками и всем прочим. Остальные – по заранее намеченному плану.

Коржиков со своими ребятами постарался на славу. Были, правда, две неудачные кандидатуры – Иван Иванович Иванов и Пётр Петрович Петров – детища народного контролёра Олосуфьева. Ну, Олосуфьев – бывший подполковник, от него большего и нельзя было ожидать. Отвергнут был также и Васисуалий Лоханкин, как явный плагиат, не имеющий к тому же отчества.

В отделе научного обоснования на другой же день появилась скромная милая девушка, представившаяся как Лизелотта. Непонятно, почему к ней так плохо относились в других местах – сидит спокойно в уголке, глотает свои порошочки, никому не мешает, иногда вообще неделями не появляется.

Но вот и первая ласточка, Марк Аврелиевич Юстинианов, тридцати девяти лет, разведённый, подсобный рабочий магазина «Напитки», проживавший по улице Ипохондриков, дом семь, квартира девятнадцать, утонувший во время купания в реке Мазутке. На всякий случай – в трезвом виде.

За первой ласточкой – вторая, третья, целая стая, так что план мы выполнили с запасом. На следующий месяц взяли повышенные обязательства – навстречу дню защиты детей – и выполнили их, надо сказать, с честью. Начальник ОВД тоже пристроил своего наследника в нашу фирму. Парень оказался трудолюбивый, старательный, душой болел за дело. Узнав, чем мы занимаемся, он вскричал:

- Да я сейчас же стащу у папаши пистолет и настреляю, сколько надо. Только вы уж премией не обделите.

Идея была не плоха, но Ферапонт Ферапонтович всё-таки удержал нового сотрудника от столь радикального шага – гораздо легче с потолка заполнить бумажку, чем возиться с настоящими трупами.

Однако, и в нашем благородном деле не обходится без трудностей. Возможно, сыграли свою роль интриги, но, как бы то не было, стали распространяться слухи, что к нам едет ревизор. Вскоре Ферапонту Ферапонтовичу официально сообщили, что ревизор приедет с внезапной проверкой двенадцатого числа в девять сорок одну, поездом номер тридцать семь, восьмой вагон, место номер пятнадцать. А у нас на двенадцатое запланировано двое похорон, уже и бумаги заготовлены.

- Так, - сказал Ферапонт Ферапонтович, - кому-то придётся потерпеть за правду.

Терпеть за правду выпало Светочке и мне. На роль безутешных родных и близких навербовали студентов. Каждому пришлось дать по трёшке, да ещё шикарные поминки с даровой выпивкой. Впрочем, всё это списали на накладные расходы.

Светочка долго думала, как поэффектнее вырядиться на собственные похороны, и не измыслила ничего лучшего, как надеть мини-юбку и маечку. Так что во время надгробной речи мнимые родственнички разглядывали её стройные ножки и всё прочее, а потом гуртом полезли целовать безвременно усопшую. Светочка раздавала направо и налево оплеухи, пока не попался очень уж симпатичный студент. Светочка сдалась и стала целоваться с ним взасос. К счастью, ревизор в то время уже ушёл на мои похороны и не видел этого безобразия. Светочкину могилу так и не закидали землёй, дорогую покойную на руках снесли в поминальный зал, где и напоили её мертвецки. Дня через три наши сотрудники обнаружили Светочку в какой-то электроэкономической общаге, умыли, одели и привели в родное учреждение. Время, проведённое в объятиях симпатичного студента, зачли ей как служебную командировку.

Сам я, конечно, не видел Светочкиных похорон, у меня была задача поважнее, чем глазеть на её ножки. На моих похоронах не было такой весёлой компании, поскольку я числился как одинокий пропойца. Однако, лектор наговорил обо мне много хорошего, и я, было, подумал, что всё кончено, когда заявился ревизор. До этого я не стеснялся почесаться и развлекался тем, что, приоткрыв один глаз, рассматривал окружающую среду. Но теперь пришлось лежать по струнке, даже не моргая. Наконец, гроб закрыли и стали опускать в могилу. Я возымел смелость немножко чихнуть. Правда, уронили, сволочи, ну да ладно, ради дела я и не на то готов. Но когда по крышке застучали комья земли, меня начали брать сомнения. Вот уже стали кидать серьёзно, лопатой. Э, так я и вовсе не выберусь!

Инстинкт самосохранения помутил мой разум и все остальные инстинкты – даже страх перед ревизором. Я откинул потяжелевшую крышку гроба, выскочил на край могилы и хотел уже бежать, куда глаза глядят, но строгий взгляд ревизора остановил меня.

- Вы, товарищ скоропостижно скончавшийся, шуточки не выкидывайте, тут вам не балаган, а серьёзное мероприятие, - его стальной голос буквально уложил меня обратно в гроб. Могилу засыпали, и я остался наедине с собой, по-видимому, уже на том свете. Вспомнился рассказ Эдгара По о человеке, панически боявшемся, что его похоронят заживо. Как я его понимаю! Как тоскливо и страшно лежать так вот, в полном мраке и ждать смерти, и не надеяться на спасение, и сожалеть о не сделанном в земной жизни.

Конечно, ребята сразу откопали меня, как только ревизор ушёл. А ушёл он, как только засыпали могилу. Мне сразу дали выпить, чтобы пришёл в себя, и отвели на поминки. Однако, ох как невесело мне было на тех поминках.

А ещё с меня сняли пятьдесят процентов прогрессивки. Ревизор не стал делать запись в акте ревизии, но настаивал, чтобы меня наказали. Конечно, я понимаю Ферапонта Ферапонтовича, но трудом заработанных денег ох как жалко.

Читайте также: